С. Лихачев. Так же нелепо и предположение, будто блатной мир заменяет в своем лексиконе «тайные» слова, как только они становятся известны угрозыску или обретают популярность в народе. Многие слова в жаргоне сохраняются на протяжении веков: старославянское «гаман» (кошелек; в Древней Руси – кожаный пояс с деньгами); «бабки», «шмон» (обыск), «маруха» (любовница, подруга) и сотни других. Да и не может быть тайным язык, на котором общаются тысячи людей! Ведь его знал и сам Шаламов – обычный гулаговский «фраер».

Конечно, в разное время одно и то же слово может быть более и менее популярно. Так произошло и с «вассером». В начале 40-х годов он был почти вытеснен словом-сигналом «атанда!». Через некоторое время «атанду» вытеснил «атас». В нынешнем жаргоне остались и «атас», и «вассер», и даже «устаревшие» (по Шаламову) «на стреме» и «на цинку».

Правда, под влиянием русских говоров «вассер» вытеснен формой «вассар»: так привычнее русском уху. То же самое произошло и со словом «мессер» (от немецкого Messer – нож). В русском блатном произношении оно звучит как «месарь».

Грешно будет не упомянуть о выражении «голый вассар» в значении «напрасные усилия», «нет ничего». Или, как любят переиначить шутники, – «голый Вася». С сигналами опасности он ничего общего не имеет. Хотя тоже заимствован «блатными» из немецкого языка через одесский идиш. «Голый вассар» буквально значит – «голая вода», то есть вода – и больше ничего. Это – осмысление известного выражения «сидеть на хлебе и воде» (по-немецки – bei Brot und Wasser). Нынче «голый вассар» прочно вошел в просторечную лексику. «Там голый Вася ночевал» – скажет записной остряк, и вы поймете, что в указанном месте ловить нечего…

Двадцать четыре удовольствия, или парикмахер и жулик – близнецы-братья

В одной из центральных газет была как-то опубликована беседа со вдовой вора в законе. Журналист среди прочего поинтересовался, не помогают ли семье покойного его бывшие собратья по клану. На что получил ответ: